Polaroid Kintsugi
My wife’s body has undergone repeated external interventions that have affected her psyche more than her skin. I also have scars, but I inflicted them myself. Polaroid photography is similarly fragile: the emulsion can crack, tear, or be cut with a scalpel, much like our skin. Transferring the emulsion onto paper reflects the inevitable change of the body as an impersonal form. To understand and accept these flaws, I turned to the Japanese art of kintsugi, which involves repairing ceramics with gilded lacquer. The philosophy behind Kintsugi is that breakage is inseparable from an object’s history. They deserve to be remembered and can even be beautiful. I am inspired by the idea of improvement through destruction. Through this project, I aim to pay tribute to the role traumatic events play in shaping us.
Тело моей жены неоднократно подвергалось посторонним вмешательствам, которые оставили след на психике больше, чем на коже. У меня тоже есть шрамы, но я нанёс их сам. Фотография Polaroid обладает похожей телесной хрупкостью: эмульсия трескается, рвётся или разрезается скальпелем, как наша кожа. Перенос эмульсии на бумагу отражает процесс неизбежного изменения тела, как обезличенной формы. В попытке осмысления и принятия этих изъянов я обратился к японскому искусству реставрации керамики позолоченным лаком. Философская основа искусства Кинцуги состоит в том, что поломки неотделимы от истории объекта. Они не только не заслуживают забвения, но могут быть даже красивы. Меня вдохновляет идея улучшения через разрушение. Этим проектом я пытаюсь отдать должное той роли, которую травмирующие события играют в нашем формировании.
Borele’s Medium and Unique Process
